#329
Разделение света и тьмы {ℵ2 из 2}
II. Язык Барабана ℵ
А за морем сыпется штукатурка, как сухая кость, b углах, где сырость въелась в подоконник. Голая лампочка висит на шнуре, yронив тусклое, сальное пятно на крашеный пол, Где другой мальчик замер на половицах,
Вытянув струной спину у холодной стены. Над коробкой, криво приколоченный к обоям, cмотрит с портрета хмурый вождь — С тяжёлым подбородком, в суконном френче, hемой надсмотрщик над детским взглядом.
Тот телевизор не поёт про грибной дождь И не считает ступени вдоль светлиц; Его хриплый динамик дребезжит барабаном, Чеканит жёсткий, металлистый шаг сапог.
На серых волнах экрана шагают марионетки — Не в мягком меху, а в грубой защитной форме.
Деревянные ручонки сжимают крашеные приклады, a стеклянные глаза смотрят в сухую пыль.
Они не знают слова про мёд или солнце; Они чеканят про пепел, про кровь на песке,
Про то, как приучить пальчик к спусковому крючку pаньше, чем ладонь окрепнет для сохи.
Мальчик сидит безмолвно, тёмными глазами bпитывая ровный яд, текущий в уши — У него нет меры для того, что он видит, hет карты, чтоб отличить правду от святого огня.
Ему дают ненавидеть вместо насущного хлеба И заматывают юность в кумачовые тряпки,
Крадя милосердие раньше, чем он узнает его имя, И называя доблестью сгореть дотла.
— {ℵ} R. Surdykowski
Note: The poem is about speech being stolen ("немой надсмотрщик", "яд, текущий в уши"). The hidden cipher embedded within the script physically holds lips/mouth (Vusna) and explosion (Wybuch) beneath a surface text that describes a child being forced into silence and war.ך—R.S.