Рассказ написан в рамках флэшмоба “У Лены сбежал хомяк”
Аннотация: подруга попросила присмотреть за не в меру свободолюбивым хомяком и пожить в её дачной квартире в полузаброшенном военном городке. Познакомила с соседкой (а зачем ей топор и гробы, интересно?) и уехала праздновать Янов день в столицу. А мы с хомяком остались. Казалось бы, что может пойти не так?
Я чуть не споткнулась от неожиданности, присела и присмотрелась внимательнее. Дверца закрыта, шелуха от семечек раскидана по опилкам, домик давно покинут своим владельцем. Я в задумчивости покачала пальцем колесо, оно печально заскрипело. Всё это выглядело как заброшенный парк развлечений, и это очень странно: клетка, конечно, большая, но ведь и Персик не маленький.
Я попыталась вспомнить, когда видела его последний раз: вчера вечером, конечно. Ночью он бегал в своём колесе, шуршал и поскрипывал. Под утро я обычно засыпаю так крепко, что ничего не слышу; да здесь и слышать нечего, кроме пенья птиц, завываний ветра и голосов редких соседей. Соседи! Надо соседей спросить, а сперва посмотреть, не взломана ли дверь.
Да нет, кто бы из этих тихих эстонцев стал взламывать чужую дверь ради… чего? Ради освобождения хомяка из клетки? И почему тогда именно сейчас, когда хозяйки хомяка нет, а присматриваю за ним я?
Ерунда это. Сбежал Персик, сбежал как нормальный хомяк. И не первый раз уже, кстати. А дверца как-то сама захлопнулась. Надо меньше трукрайма смотреть, ну правда.
Вот он открыл дверцу, вот сюда спрыгнул, уронил бутылочку чернил (зря я не закрутила крышку нормально – подумала, что ничего с ними не случится, вот и думай лишний раз). Вместе с бутылочкой они упали на пол, бутылочка осталась на полу, а чернильные хомячьи следы направились к двери.
Некстати вспомнилось, что в дикой природе хомяки способны развивать огромную скорость и могут пробежать за ночь несколько километров. Хотя может, я их перепутала с гепардами. Остаётся только надеяться, что этот нетренированный домашний хомяк не марофонец. Хотя, судя по тому, как он резво бегал в своём колесе, он как минимум спринтер.
Я вздохнула и пошла по хомячьим следам. Дверь-то он открыть не сможет, у него ключей не было, и замочная скважина высоко…
Ну-ну, скважина высоко, да зато щель между старой деревянной дверью и не менее старым косяком достаточно широка для упорного в меру упитанного хомяка. Я открыла дверь: синие следы вели вниз по ступенькам. Придётся идти искать на улицу. Хорошо хоть дождя нет и не было уже пару дней, хотя сизые тучи угрюмо бродят по небу.
К походу я подготовилась основательно: одежда по погоде, и ещё запасной летний пуховик в рюкзак. Солнечные очки и кепка. Мой “плащ смерти” – чёрный прорезиненный рыбацкий дождевик, который на любом человеке смотрится как косплей Смерти. Перекус и бутылочка с водой – магазинов здесь нет уже лет двадцать, а то и тридцать. Походный акварельный набор на случай, если увижу что-нибудь, достойное скетча. Пачка влажных салфеток, мало ли пригодится, “Ты ж не Симорен”, фыркнул голос в голове. Переноска для хомяка, с запасом еды и полной воды поилкой. Телефон, хотя пользы от него здесь немного, не буду же я звонить Персику и спрашивать, куда его местные черти понесли? А сообщать Лене, что я не уберегла хомяка, пока рано, пусть себе спокойно празднует в столице. В двадцатых числах мая хомяк уже убегал, но нашёлся в прихожей; тогда, видимо, он и прогрыз ход на лестницу. Вот найду, тогда и расскажу.
Следы вели вниз по лестнице и наружу. И спасибо, что не в подвал, ключ от которого хранится невесть у кого. Персик бежал по потрескавшейся асфальтовой дорожке, которая вела вокруг панельной трёхэтажки, потом через заросший травой двор и дальше, в сторону поросшего деревцами бывшего школьного стадиона. Примерно в середине двора след терялся в траве. В паре метров от последнего синего отпечатка маленькой лапки сидела большая рыжая кошка и мыла мордочку.
– Oii, kiisu, – растерянно сказала я. Лена бы точно знала, чья это кошка и как её зовут, и есть ли шанс, что здесь рядом окажется её владелец, с которым можно поговорить.
Но людей поблизости не было, а фразу на эстонском я уже приготовила, поэтому спросила кошку:
– Вы не видели здесь рыжего хомяка? Я его ищу.
Кошка муркнула нечто невразумительное и занялась своим пушистым хвостом.
Скрипнула дверь ближайшего гаража и оттуда послышался голос:
– Не видели. Доброе утро.
– Доброе утро, proua (эст. госпожа) Адела. Извините, я вас не увидела.
– Да ничего. Какого хомяка вы ищете, Лениного Персика?
– Да, он как-то сбежал из своей клетки. Наступил на чернила и вот тут его следы я вижу, а дальше трава.
Госпожа Адела прислонила топор к стене гаража, подошла ко мне и склонилась над травой.
– Да, вижу. Алиса, – повернулась она к кошке, – помоги! Только не кусай, просто найди.
Кошка что-то проворчала на своём кошачьем, тоже подошла к следам, принюхалась и лениво пошла пошла мимо гаражей.
– Не волнуйтесь, она не хуже поисковой собаки, – сказала мне Адела и снова взяла топор.
“Как мало вы знаете о добрых феях”, вспомнила я старый дурацкий анекдот. Но она в частном доме живёт, ей топор нужен. Особенно этим вечером.
Сквозь приоткрытую дверь гаража я заметила ящики странной формы, но разглядеть не успела: Алиса остановилась и сердито мявкнула.
– Иду я, иду.
Ящики были похожи на гробы, и этому, в отличии от топора, объяснений придумать я не могла. Может, в деревне держат запас гробов на всякий случай? Я ж ничего не знаю о жизни в деревнях. С другой стороны, до города с больницей и прочим ехать максимум полчаса, даже снежной зимой. Или они хранятся здесь с тех пор, как военные уехали, а рачительные хуторяне припрятали? Я хмыкнула, вспомнив старую шутку про эстонца, который подобрал дохлую ворону – “Вдруг пригодится!”, а через год вернул на прежнее место со словами “Не пригодилась”...
Рыжий хвост мелькал в зелёной траве, мы шли к серым развалинам, которые виднелись сквозь листву тонких деревьев.
Может, они просто надо мной посмеялись? Я люблю эстонский юмор, но иногда он настолько тонок, что я его не замечаю. Впрочем, выбора у меня нет, я с таким же успехом могу следовать за рыжей кошкой, как и наворачивать круги по полузаброшенному военному городку. А бродить с Алисой веселее,чем одной.
И всё таки, для чего могут пригодиться гробы? Хранить в них соленья и варенье зимой. Спать – но это для вампиров. Я представила себе Аделу, благообразную даму образца Первой республики. Когда Лена знакомила меня с Аделой, то мы стояли прямо под лучами солнца на ярко освещённом дворе. И Лена знает её почти всю свою жизнь, заметила бы что-нибудь необычное. Единственной странностью можно считать её пристрастие к шляпкам и белым тканевым перчаткам. Я постаралась вспомнить, видела ли когда-нибудь Аделу без шляпки и перчаток…
Наверное, я опять переслушала немецких мюзиклов. Но они такие красивые. И так хорошо помогают поддерживать уровень немецкого. Надо было просто слушать больше “Ребекку”, чем “Дракулу” и “Танец вампиров”.
Алиса тихо зарычала, опустила хвост и медленно поползла к полуобрушившемуся крыльцу. Я посмотрела туда же и увидела на бетонной ступени рыжее пятнышко. Персик! Он замер при виде огромной кошки. Я обежала крыльцо и стала подходить к Персику с другой стороны. Хомяк заметил меня и заметался, но Алиса прыгнула и обхватила его лапами. Я подбежала и схватила нашу общую добычу, но он вытек меж моих пальцев (я побоялась сжимать сильнее – хомяки же очень хрупкие создания), и умчался по лестнице, ведущей вниз, в подвал. Алиса бросилась следом, я за ней, но не так быстро. “Надо было взять фонарик”, мысль мелькнула и вылетела из головы где-то между шестой и седьмой ступенькой.
В подвале было светлее, чем я ожидала, и рыжее пятнышко хорошо выделялось на тёмном полу. К хомяку спикировала летучая мышь, и он метнулся обратно – прямо к нам. Мы с Алисой прыгнули на него, хомяк наконец смирился с потерей свободы и позволил запихнуть себя в переноску.
Теперь я могла наконец оглядеться: подвал как подвал, только потолок в одном углу разрушен, потому свет сюда и проникает. Летучая мышь повисла на обрывках проводов, видимо, раньше там висела лампочка. “Do cats eat bats, do bats eat cats, и hamsters, и humans”, подумала я и решила побыстрее уйти оттуда.
Летучая мышь жалобно пискнула и свалилась.
В полёте она странно вытянулась и на пол приземлилась уже девушка, прямо на четвереньки, ладонями прямо на мерзкий грязный пол. Я скривилась. Подумала, что Персик бегал по этому же полу и его придётся потом мыть, вместе с переноской, и скривилась ещё сильнее.
Девушка вскочила и принялась отряхивать ладони. На меня она не смотрела – неловко, понимаю. Я неуверенно шагнула к лестнице: выразить сочувствие казалось бесцеремонным, никак не реагировать и сбежать под безопасные солнечные лучи – тоже как-то не очень вежливо. И она же помогла нам поймать Персика…
Алиса мяукнула с сочувствующими интонациями. Девушка пробормотала, “Всё в порядке, Алиса. Надеюсь, Адела не узнает…”.
Я вспомнила, как в “Школе в Кармартене” профессор Змейк говорил, что летучим мышам, чтобы зацепиться за что-либо, нужно не сжимать лапы, а наоборот расслаблять. Кое-как выразила эту мысль по-эстонски.
Девушка обрадовалась:
– Вы биолог?
– Нет, я это прочитала в одной книге. Художественной.
– А…
Дальнейший разговор заглох.
Я пробормотала неразборчивую смесь разнообразных эстонских пожеланий хорошего дня, смотря в пол, но, перед тем как уйти, снова взглянула на девушку, которая с отвращением глядела на свои ладони, и вспомнила про упаковку влажных салфеток. Хорошо, что я предусмотрительно положила их в карман ветровки, так что не пришлось рыться в рюкзаке.
Салфеткам девушка очень обрадовалась и мы расстались на дружески-соседской ноте.
Вот и объяснение гробам нашлось. И как теперь общаться с Аделой? Я же совсем не знаю правил вампирского этикета. Что я вообще знаю? Осиновый кол между шестым и седьмым ребром по заветам профессора Амброзиуса – но это уже совсем не вежливо. Они не любят крестов и святой воды – или это только верующие? Эстонцы, говорят, по прежнему в душе скорее язычники. На Шагала эти христианские штучки не действовали, но он персонаж мюзикла. А Сара в одном фанфике носила с собой статуэтку Будды, на случай встречи с буддийскими вампирами, и томик Маркса для атеистичных…
Пока я размышляла, мы поднялись наверх. Алиса первой выскочила на крыльцо, очень громко выразила своё недовольство и побежала в бывший вестибюль, над которым сохранился потолок. Я тоже выглянула наружу: шёл типичный летний дождь средней интенсивности, который в любой момент может либо прекратиться, либо перейти в ливень с ураганным ветром.
Вдали громыхнуло и почти сразу сверкнула молния, я успела сосчитать только до одного. Один километр, значит. Или надо делить на два? Тогда гроза ещё ближе. Ну хоть полкилометра, хоть один – гроза намного ближе, чем мне хотелось бы. Ладно, у меня есть еда, вода и тёплая одежда, а здесь сухо и нет ветра. Сесть, правда, негде.
Я услышала ругательство на крыльце и в вестибюль вошла подвальная вампирша. Она застенчиво улыбнулась мне, я ответила тем же. Тишину прервал новый раскат грома, дольше и громче предыдущего, а молний в этот раз было несколько. Через минуту гроза повторилась, и ещё раз, и ещё.
– Давно такой грозы не припомню, – сказала девушка в момент, когда сквозь шум дождя ещё можно было докричаться.
– В 98-ом году, помню, я 111 молний насчитала, – ответила я.
– А в 2010-м или 11-ом гроза зимой была…
Мы обсудили эстонскую погоду, грозу и непредсказуемость дождей. Ну правда, что это такое, когда уже почти месяц сухо и жарко, так что даже на Янову ночь запрещают разводить костры, а что за праздник без костров, ну куда это годиться. А тут вдруг гроза, угроза пожаров исчезла, но никаких костров уже не развести, и как цветок папоротника под таким дождём искать, а? Идти в лес я и так не собиралась, но возмущение девушки поддержала.
– Ах да, меня Эпп зовут, – сказала она внезапно.
Я тоже представилась и объяснила, что подруга пригласила пожить у неё и присмотреть за хомяком, пока она в городе. А хомяк сбежал, вот мы с Алисой и пошли искать.
– Алиса умная, – подтвердила Эпп. – Лучше поисковой собаки.
Алиса громко фыркнула.
Дождь тем временем стал слабее, раскаты грома доносились уже со стороны Финляндии. А воздух стал заметно холоднее, Эпп в тонком летнем платье поёжилась. Интересно как, а я думала, что им не может быть холодно. Не помню, чтобы где-то описывались особенности теплорегуляции вампиров. Хотя и не факт, что она вампир – мало ли кто в летучих мышей оборачивается, а задавать вопросы на столь интимную тему я не привыкла.
– Вам холодно? У меня есть куртка, – спросила я.
Эпп помотала головой, но очередной порыв холодного ветра взметнул её юбку, и она кивнула:
– Это было бы очень хорошо. А вы…
– А у меня и плащ есть. Подержите хомяка, пожалуйста.
Она взяла переноску и подняла на уровень глаз. Персик встал у решётки, уцепился за прутья и потянулся носом к девушке.
Пока они обнюхивались, я вытащила из рюкзака летний пуховик и протянула его Эпп, а сама натянула на себя плащ. Самый страшный момент – когда голова на полпути к вороту, главное не потерять концентрацию и не схватить паническую атаку от клаустрофобии. Вот как это так устроено, что я не боюсь замкнутых пространств, предпочитаю маленькие комнаты, но каждая попытка надеть одежду через голову заканчивается приступом клаустрофобии? Я наконец вынырнула на свободу и отдышалась.
Эпп отдала мне переноску и завернулась в куртку.
– Так намного лучше. Я вот утром про дождь не подумала…
Примерно полчаса мы ждали, когда же можно будет гулять без риска захлебнуться водой. Ливень превратился в обычный мелкий дождь, тучи ушли к финнам и вокруг посветлело. Между деревьев двигались два цветных пятна. Эпп обрадованно выскочила на крыльцо, но сразу же отступила обратно.
Пятна приобрели форму одного высокого человека в зелёной куртке с жёлтым зонтом и одного коренастого, в синей куртке с красным зонтом. Они поприветствовали Эпп и Алису, с недоумением посмотрели на меня. Эпп нас познакомила и показала Персика.
– Очень приятно, – вежливо сказал высокий Рауно и почесал бок Персика сквозь прутья решётки.
Коренастый Тармо протянул Эпп ещё один зонт, с нарисованными хомяками.
– Хорошо бы и резиновые сапоги, но их нести неудобно.
– Да не беда, тут идти недалеко.
Рауно присел рядом с кошкой.
– Поедешь на мне? А то придёшь домой грязная как чёрт, Адела будет сердиться.
Алиса улеглась воротником на его плечи, Рауно осторожно поднялся.
И мы пошли домой.
***
По дороге мы снова обсудили погоду, дожди, вероятность града и вспомнили снег в середине июня в 2014. Порадовались тому, что гроза закончилась…
– Я бы не радовался раньше времени, – заметил Тармо.
Эпп легкомысленно отмахнулась и вприпрыжку поскакала к гаражам, поднимая кучу брызг в каждой луже. Рауно спокойно перешагивал лужи, Тармо размеренно ступал резиновыми сапогами. Я пыталась перепрыгивать, но осторожно, чтобы не трясти бедного хомяка. Ему и так на сегодня достаточно встрясок.
Шагах в десяти от Аделиного гаража я вздрогнула от грохота. Грозе, видимо, не сильно понравилось на севере, и она вернулась к нам. Голове внезапно стало больно. Тармо прикрыл меня зонтом, но ткань его прогнулась под градом градин.
– Ай! – Эпп приземлилась в середину глубокой грязной лужи и окатила нас холодной водой. Вот вроде такая компактная девушка, а радиус поражения лужей почти как от машины.
Тармо выругался (по-русски, как любой нормальный эстонец) и скомандовал бежать.
Дверь гаража широко распахнулась нам навстречу.
– Закрыть? – Тармо чуть притормозил на пороге.
Адела на секунду нахмурились.
– Нет, оставь. Темно будет. Да и дождь не косой, до нас не долетит. – Она посмотрела на меня и показала рукой направо: – Да присаживайся, вот сю… эээ…
Ящики слишком откровенно выглядели как гробы.
Женщина, которая сидела спиной к нам, склонившись над чем-то, подала голос:
– Тармо как-то по дешёвке купил, когда воинская часть уходила. Притащил сюда, ну и приходится как сундуки использовать. Варенье там, инструменты всякие…
– А ты знаешь, сколько они стоили! – Воскликнул Тармо. – А вместительные какие! И сидеть можно!
Он демонстративно сел на середину ближайшего гроба и расправил плечи. Прямо как красная панда на видео, ну те, где она поднимается на задние лапки и превращается в “грозного хищника”. Я села на краешек и поставила переноску Персика рядом. Алиса свернулась у меня на коленях рыжим шаром.
Незнакомка на гробе хмыкнула и снова зазвенела непонятно чем. Эпп подошла к ней и взяла с пола нечто длинное и острое. Оно сверкнуло в очередной вспышке молнии.
– Куда шампуры хватаешь грязными руками! – Прикрикнула на неё женщина.
– Это Эло, – рассеянно сообщила Адела. Она вглядывалась в вертикальное болото снаружи и покачивала головой. – Ну и погода… Что делать будем?
Ко мне подкралась Эпп и попросила ещё влажных салфеток.
– И мне, пожалуйста, – сказал Рауно.
– Костра не будет, – резко сказала Эло. – Мангал тоже не поможет.
Я вспомнила одну студенческую вечеринку в Германии, когда немецкая молодежь убеждала меня, что в дождливый день можно гриллить и на балконе. И даже в доме, если там дымовых датчиков нет.
Эпп поддержала мою идею. Адела была настроена более скептично:
– До дома ещё дойти нужно, а здесь тесновато.
– А помните, как Джек Воробей с Уиллом Тренером в первой серии под лодкой шли? Ноги промокнут, конечно, но еду сохраним!
Тармо прошёлся вдоль гроба, он шёл мелкими шагами, ставя пятку к носку. Потом оглядел нас:
– Вместимся, пожалуй.
– Давайте лучше подождём, дождь вроде стихает.
– Выпусти зверя, он погулять хочет, – сказал мне Рауно. – Алиса не тронет.
Персик запищал и запрыгал по переноске. Я вздохнула и решила, что в любом случае под дождь он не побежит, а в гараже отыщем как-нибудь.
– Только не убегай, обещаешь?
Я подержала хомяка на руке, Алиса подняла голову и что-то муркнула. Персик прыгнул ей на загривок. Алиса опустила голову и заурчала.
– Ну вот и поладили. Эло, Эпп, что там с шашлыками?
– Почти готово.
Эло на мгновение подняла голову и улыбнулась, сверкнув клыком. Я вздрогнула.
– А вам разве можно… Извините.
И кто за язык тянул, спрашивается… Какие вампиры в двадцать первом веке, тем более здесь.
Адела переглянулась с Эло и медленно произнесла:
– Что ты имеешь в виду?
Я попыталась собрать убегающие мысли и разбегающиеся слова в подобие фразы. Адела добавила:
– Можешь говорить по-русски, мы хорошо понимаем.
– Извините, я просто мюзиклов про вампиров наслушалась. А у вас тут гробы, летучие мыши… – Я замолчала. Эпп же не хотела, чтобы Адела узнала.
Адела передёрнула плечами и переглянулась с остальными.
– Где ты летучих мышей увидела… Эпп! Я же просила, не летом! Ладно, потом расскажу.
– Солнце! – Перебил её Рауно. – Идём во двор, пока дождя нет.
Тармо схватил мангал и выбежал на улицу. Эло с кастрюлькой, полной шампуров, бросилась за ним.
Адела пристально смотрела на меня, так что мне стало очень не уютно. Алиса заурчала, Персик пропищал нечто,судя по тону, успокаивающее.
– Ладно, – повторила Адела. – Шашлыки вкусные, мы их по паре шампуров для удовольствия можем съесть. А так кровяные колбаски в основном едим. И пьём консервированную кровь, так что не волнуйся.
– А с тех пор, как добрый доктор Гоммель изобрёл гематоген, стало совсем хорошо… К кому-то близко подходить, да ещё кусать – фу! – Эпп вся передёрнулась.
– Это, кстати, забавная история, о том как иностранные вампиры тут не прижились, – сказал Тармо, отвлекаясь от попыток разжечь угли в мангале в паре метров от порога. – Расскажем как-нибудь. Если захочешь.
Костёр задымил и ветер направил дым прямо на Тармо, тот расчихался.
– Предлагаю остаться здесь, – пробормотала Эпп.
– Мя! – Поддержала её Алиса.
– Хорошо, что мы не в Швеции, – пробормотала я.
Адела с удивлением посмотрела на меня: похоже, она ждала пояснений. Я не знала, что сказать, и посмотрела на солнце, которое и не думало заходить. Эпп засмеялась.
– А, ты про Midsommar. Так солнцестояние было два дня назад.
– А вы что, смотрите современные фильмы?
– Нет, статью в Википедии прочитали.
Адела усмехнулась.
– Мы тут не совсем от времени отстали.
– Я никому не скажу, обещаю.
Адела отмахнулась то ли от моих слов, то ли отгоняла дым.
– Да если и скажешь, кто тебе поверит? Мы не в том веке живём, чтобы болтовни бояться. Мы и глаза можем отвести, и на память воздействовать.
Я вздохнула. Потом вспомнила слова Тармо.
– Значит, другие вампиры здесь не водятся? Хотя солнца мало, должно быть комфортно…
– Один итальянец когда-то так и подумал… Сбежал через пару десятилетий, – хихикнула Эло. – Но это долгая история. А так, кроме нас, нет никого.
– Как это никого? Вампиров нет, а разные мелкие бесы есть. Да ты их тоже видела, точно.
Я задумалась.
– Не пытайся вспомнить, они под людей маскируются. Или подселяются в человека, всякое бывает.
– А зачем им это?
– Интересно им. Они эмоциями питаются, а человеку легче вывести другого человека на эмоции, особенно на негативные. Ходят с колонками по улице, лезут с непрошенными комментариями к прохожим…
– Листают рилсики без наушников в общественном транспорте, – вмешалась Эло. – Я недавно в автобусе с таким ехала, что раз пожалела, что не умею проводить обряд экзорцизма незаметно!
Интересные какие новости о нашем мире… Надо с ними подружиться, они много чего рассказать могут! Но вслух я сказала:
– А я думала, у них денег на нормальные наушники не хватает, или теряют постоянно. Хотя была версия, что они из какой-нибудь секты отрицателей наушников.
– Логичная версия, хотя такой секты вроде нет. А хотя кто их знает, может и есть.
Рауно возился с чем-то, сидя на корточках. Когда ветер стал приносить со стороны мангала аромат жареного мяса, Рауно поднялся.
– Надо поторопиться, – сказал он с хмурым выражением лица.
– Крышка от кастрюльки! – Ахнула Эло. – Ты что, татарин Ивана Грозного?!
– Зато костёр горит, – возразила Эпп.
Она подняла подол юбки до колен и перепрыгнула через огонь три раза. Адела последовала за ней. Алиса на моих коленях мявкнула и села. Персик зацепился коготками за мою рубашку и полез на плечо, я придержала его рукой. Алиса тоже отправилась прыгать через костёр. Я посмотрела на Персика.
– Тоже будем прыгать, что ли?
После прыжков я подошла к Аделе. Она вручила мне шампур и предупредила, что лучше подождать, когда остынет.
Когда все собрались вокруг мангала с шампурами, Адела подняла свой шампур как бокал и пожелала удачи в новом годовом цикле. Мы чокнулись шашлыками. Тармо приготовил их идеально: в меру сочные, с корочкой, но мягкие.
– Теперь самое главное, – сказала Эло, посмотрела на меня и облизнулась.
– Цветок папоротника! – Воскликнула Эпп. – Говорят, новичкам везёт, а ведь ты с нами идёшь, да? В прошлом году мы несколько часов бродили. Надеюсь, в этом году быстро найдём.
Я посадила Персика в карман: не хотел сидеть в клетке, так пусть теперь ходит со мной везде. Может, свободолюбия поубавится.
***
Мы опять шли к развалинам школы, Алиса так же как и утром махала рыжим хвостом чуть впереди.
– А для чего этот цветок используют? Он открывает замки или указывает на клады?
– Нееет, – Адела медленно поворачивала голову и высматривала что-то на земле. – Это другие растения. А цветок папоротника даёт силу, возможность понимать язык птиц и животных… А нам даёт возможность не бояться солнца и серебра. Ага! Сюда!
Мы все бросились за ней. Между корней дуба сверкали восемь крохотных огоньков.
– Быстро срывай один и ешь!
Голос в голове орал что-то про гигиеничность, грязные руки и недоказанную неядовитость. Цветок папоротника по вкусу оказался как мармелад из китайского тёмного рисового уксуса, если его завернуть в лист заячьей капусты: сладкий, кислый и терпкий.
Рауно протянул мне ещё один сияющий цветок:
– Угости Персика, он за этим и убегал.
Всё это настолько походило на фантасмагоричный сон, что я решила не спорить. Хомяк высунулся из кармана вцепился в свой цветок обеими лапками. Я посмотрела на Алису: она облизывала усы.
– Ну вот, отличная Янова ночь вышла.
***
На прощание Адела предложила мне провести зиму в городке, послушать рассказы о жизни в старые времена, раз уж меня так интересует история. Всё равно зимой Лена в квартиру эту не приезжает, но оплачивает, так что вполне может сдавать мне по сходной цене, как обстоятельно заметил Тармо. Я пообещала подумать: ничего ж не теряю, даже если они только притворяются доброжелательными. С одной стороны, если бы хотели, то могли бы загрызть или укусить прямо сегодня, с другой – непохоже, чтоб они стремились к расширению своей вампирской колонии. А даже если и загрызут… Я вспомнила заголовки новостей за последние несколько дней: нет, я точно ничего не потеряю.
***
“Ну ты и поросёнок, Персик! Во что ты меня втянул?”. Я закрыла обе дверцы клетки на два подвесных замочка, которые откопал для меня хозяйственный хуторянин Тармо, и пошла спать.