Только одинокий актёр ждёт аплодисментов от мёртвых.
Об истерии в психоанализе написано достаточно много, однако все тексты посвящены исключительно женской истерии — и это не случайно, ведь сам диагноз происходит от греческого ὑστέρα, «матка». Гиппократ и Гален буквально описывали «блуждающую матку» как орган, который путешествует по телу и вызывает безумие. Матки у мужчин нет, поэтому мужчины исторически оставались вне диагноза. Однако есть предположение, которое выглядит всё убедительнее: мужская истерия — гораздо более частое явление сегодня, чем принято признавать. Достаточно посмотреть на так называемые «половые войны», которые сводятся к вопросам, существовавшим всегда, но никогда не произносившимся вслух — например, кто должен платить за ужин на свидании? Вопрос, очевидно, не лежит в финансовой плоскости.
Я же рассмотрю самый малообсуждаемый частный случай мужской истерии. Отдельное и весьма красноречивое явление — involuntary celibates, сокращённо инцелы (в переводе «вынужденное безбрачие»). Инцел — это мужчина, который обычно не имеет внешних проблем для построения отношений с противоположным полом, однако имеет массу предубеждений относительно внешнего мира, в литературе и на форумах можно увидеть описание этих предубеждений под названием «вагинокапитализм»: женская монополия над сексуальными отношениями, где по принципу Парето 80% женщин выбирают лишь 20% мужчин. За этой логичной теорией по устройству мира отношений стоит всё та же проблема: непринятие разницы полов, неустойчивость мужской идентификации, хрупкость желания. Однако теория здесь это не объяснение мира, а классическая защита, как панцирь, который надевают вместо того, чтобы столкнуться с своими желаниями, а значит тревогой.
За этой теоретической броней на самом деле прячется две важных момента.
Желание безусловной любви. Отсюда рождается бессознательная невыгодная для Другого сделка под названием «прими меня таким, какой я есть, а потом моя любовь». Такой договор редко подписывают, но в этом и состоит его суть, ведь центр интересов этого субъекта давно известен, и это не просто женщина, а конкретная. Это мать. Фаллическая фаза не завершена, страх символической кастрации не пережит, и субъект ожидает того, что никогда уже не произойдет. Субъект вписан в желание mOther, и не может из него вырваться, как это и обычно и происходит с истерическими субъектами только с другими Другими.
Желание быть признанным в мужском коллективе. Здесь работает логика гомосоциальности: женщина нужна не как субъект желания, а как валюта в мужском обмене, как трофей, предъявляемый другим мужчинам. Отсюда — бессознательные «подношения» мужскому Другому (альфа самец) в форме отказа от нормального взаимодействия с женщинами, а также фанатическое, но диванное отношение к ролевым фигурам: неадекватное увлечение политикой или фанатизм в просмотре спорта. Это турнир, на трибунах которого сидит один-единственный зритель — воображаемый Отец, которого никогда не было дома.
Женщина для них — сцена. Все действия происходят за занавесом. Попытка получить безусловную любовь от матери и одновременно вырваться из слияния с её желаниями — вот подлинный сюжет. К этому добавляется стремление попасть в «мужской клуб», и оба вектора сливаются в один бессознательный образ Другого: Идеал-Мужчина для матери (отец в таких семьях, как правило, занимает слабую позицию или отсутствует вовсе) оказывается тождественен членам того самого клуба. Зеркало повёрнуто не к женщине — к другим мужчинам.
В неврозе навязчивости такие люди самосовершенствуются до абсолюта, но в основном это умственная деятельность по типу программирования, чтения или увлечения философией. Цель не достигается не потому, что недостаточно стараются, а потому что разыгрывают бессознательный фантазм. В какой-то момент Идеал-Мужчины матери, которым они наконец становятся, должен был бы доказать ей: ты ошиблась, ты должна была выбрать меня. Как оплата долга с открытой датой, но этот вексель уже невозможно предъявить. Это и есть навязчивое повторение, которое поддаётся анализу. Именно такие пациенты чаще всего приходят к мужчинам-психоаналитикам — как на стажировку мужественности, которая рискует никогда не закончится, потому что её цель не отношения, а вечная подготовка к ним. Если же выбирается женщина-аналитик — исключительно для того, чтобы разочароваться, разыграть фантазм и снять тревогу бездействия. Сцена меняется, только сюжет тот же.
