Я ищу себя в тебе и не нахожу нас обоих.
Ложь — это продукт фрустрирующей правды. Но какую же правду не выдерживает истерический субъект?
Основа феноменологии истерического субъекта является смещение желания с позиции субъекта желания в позицию объекта желания, таким образом, желание субъекта всегда находится в Другом. Только Другой точно знает, что он(а) хочет, кем является и отвечает на главный вопрос истерика — Che vuoi? — «Чего ты хочешь от меня?».
Именно поэтому истина о себе может родится только в том случае, если Другой будет не в состоянии дать свои собственные ответы, оставив истерического субъекта во фрустрации. Фрустрация — это способ желать, то есть желать значит активно ничего не делать. На сегодняшний день такое возможно исключительно в психоанализе.
Как мы знаем, люди с истерией подвержены театральному поведению, преувеличению, кто-то даже упрекает в неискренности (хотя это не так). Искренность как раз в том, чтобы вызвать желание у Другого, привлечь внимание, но высказать это истинное желание напрямую не может, ведь не осознает его. Отсюда — структурная ложь. Истерик говорит не то, что есть, а то, что вызовет желанную (но любую) реакцию Другого. Речь субъекта изначально адресована не к реальности, а желанию Другого.
Истерик — тот, кто хочет не хотеть. Парадоксально, и одновременно с этим не может не хотеть. И в этой точке желания Другого становится спасательным кругом для психики этого субъекта.
Признать субъекту, что у него нет субъектных желаний значит подорвать бессознательную структуру, выстроенной на желании Другого, а это вызовет «Катастрофические изменения» в терминах Биона. Субъект продолжит жить во лжи принадлежности желания.
Склонность лгать может рассматриваться как симптом глубоко нарушенной личности, однако у истерического субъекта тяжесть нарушенности следует определять амплитудой нахождения над пропастью во лжи, а выход из этой позиции гарантирован из-за непреодолимого стыда за отсутствие самости. Барьер лжи усиливает потребность в правде.
Этот разрыв цикличен и легко описывается 3 видами отношений с: Объектом, Я, миром.
Отношения с Объектом: Я хочу, чтобы меня желали как объект; чтобы меня желали, я желаю желание Другого, чтобы слиться с ним, а когда заполучаю — мне стыдно за отсутствие собственных желаний и слияние, и затем я избавляюсь или обнуляю желание Другого желать меня, чтобы создать нехватку у Другого и заставить желать меня, потому что я хочу, чтобы меня желали как объект.
Отношения с Я: Есть интроецированный Другой — образ каким субъект должен быть. И работает та же логика, что и с отношением с объектом. Нельзя его удовлетворить, надо создать нехватку, отсюда — завышенные цели, которые изначально не достижимы. А если желания интроецированного Другого удовлетворены, то нужно обесценить это — например, новую работу, о которой мечтал субъект.
Отношения с Миром: Реальность — это обезличенный Другой и она должна желать, но чтобы сохранить зазор, нужно всегда находить недостатки: у погоды, в политике и т.д.
Представить истерического субъекта достаточно просто и без этого описания — нужно всего лишь представить вместо человека — зеркало, которое всегда показывает тебя гораздо лучше, чем ты есть, но оставляя один недостаток, чтобы было желание вернуться и посмотреть ещё раз, а может быть, даже и рассказать другим. В этом зеркале нет самого истерика, есть только Другие и их желания. Пока все думают, что истерический субъект меняет маски, он остается отражением.
Или ещё одна популярная метафора с хамелеоном. Хамелеон всегда боится, что его увидят таким, какой он есть. Взгляд другого определяет его существование. Теперь вопрос об идентичности — а в примере с хамелеоном, определения своего цвета — не стоит: он остается пустым, как и взгляд в момент осознания происходящего с ним.
Становится грустно. Аналитик в кресле прикинулся мертвым. А собственные желания оказались простыми, обыденными, не яркими — как у обычных людей, одним из которых и был сам истерический субъект. Он делает робкие попытки понять себя, узнает свои желания, а радоваться некому, кроме как самому.
Субъект находится в кризисной точке: или назад — к яркой, но Другой жизни, или навстречу к себе и своему неизвестному.
